|
Слова одного из выживших солдатов 1942 года. Слова моего героя-деда. Темной июльской ночью сорок второго года группа наших автоматчиков из 222-й стрелковой дивизии покинула свои окопы и осторожно двинулась в сторону немецких позиций. Группу возглавили Лапшин и Сергей Суворов. Боевая задача была сложной и ответственной: прощупать оборону противника у деревни Хапилово Павловского сельсовета Темкинского района, выявить его огневые средства. Дивизия готовилась к проведению частной наступательной операции, и ее успех мог во многом зависеть от результатов этого ночного поиска.
Автоматчики, соблюдая все меры предосторожности, пересекли "ничейную" полосу и приблизились к проволочным заграждениям. Накануне здесь поработали саперы проделали проходы в минных полях и витках колючей проволоки.
Гитлеровцы освещали свой передний край ракетами, иногда выпускали одну-другую пулеметную очередь, но наших автоматчиков, как видно, не обнаружили. А они, умело, маскируясь, уже преодолевали вторую полосу проволочных заграждений, за которой невдалеке горбились блиндажи и тянулись траншеи.
Вперед, за мной! подал команду Лапшин и побежал к блиндажам.
Бойцы за ним. Вот они уже забрасывают блиндажи гранатами, строчат по их амбразурам и проемам из автоматов. Фашисты яростно сопротивлялись. Осколком мины был убит отважный политрук, а минуту спустя вражеский огонь поверг на землю комсорга. Наши бойцы вынуждены были отойти. Перед рассветом они попытались вернуться и вынести тела политрука и комсорга, но гитлеровцы шквальным минометным огнем преградили им путь.
А между тем комсорг Сергей Суворов был жив.
Оглушенный близким разрывом мины и пораженный ее осколком, он без признаков жизни лежал на краю какого-то заброшенного окопа, прямо перед вражеским блиндажом. Очнулся с первыми лучами солнца и начал отползать назад. Но враги заметили его, выскочили из блиндажа и направились к нему, чтобы захватить в плен.
Рус, сдавайсь!
Живым не сдамся! прошептал Сергей и нажал на спусковой крючок автомата. Огневой очередью он сразил двух гитлеровцев. Остальные проворно скрылись. Но ненадолго.
Через некоторое время гитлеровцы повторили попытку захватить нашего воина, который к этому времени сумел спуститься в заброшенный окоп. Из своего укрытия он уложил трех вражеских солдат. Рассвирепевшие захватчики открыли по окопу огонь из пулеметов и автоматов. Свинцовые трассы скрещивались, прижимали Суворова к стенке окопа, не позволяли ему поднять головы, чтобы осмотреться, приготовиться к любым неожиданностям. Его ранило.
Но вдруг обстрел прекратился.
"Наверное, ползут", решил Сергей и выглянул из окопа. Так и есть, несколько вражеских солдат вышли из блиндажа. Суворов ждать не стал и длинной очередью из своего ППШ загнал их обратно в блиндаж.
И снова яростный обстрел. И очередное ранение. И радость, которая придала Суворову сил: он услышал, как с нашей стороны застрочили пулеметы, несколько раз ухнули разрывы снарядов. "Ага! Значит, наши поняли, что кто-то из оставшихся у блиндажей остался в живых, и ведет неравный бой", подумал Сергей. Но ничем, кроме поддержки огнем, красные воины в тот миг помочь ему не могли. К тому же гитлеровцы повели интенсивный минометный обстрел наших позиций.
Солнце достигло своего зенита и опаляло своими горячими лучами истекавшего кровью комсорга. От нестерпимой боли он несколько раз терял сознание. Его мучила жажда. А он продолжал бой, не помышляя о его прекращении.
Но гитлеровцам казалось, что не может остаться в живых советский солдат после их шквального обстрела, шли к его окопу, а он встречал и встречал их меткими очередями. Уже больше десятка вражеских трупов валялось на подступах к его позиции.
Суворов стоял, навалившись грудью на стенку окопа, теряя сознание от боли и потери крови, но, не выпуская автомата. Здесь, на Смоленской земле, он оборонял свой последний рубеж, позади которого Москва, родные марийские просторы, вся Россия, куда захватчикам уже не будет пути. Стоял насмерть...
Догорал закат. Гитлеровцы прекратили свои атаки.
С наступлением темноты наши санитары пробрались к месту отчаянной схватки. Они нашли Сергея Суворова, совсем обессилевшего от семи ран, но готового к новому бою. Санитары вынесли его, а также тело мужественного политрука Лапшина.
Спустя три дня Сергей Суворов умер в госпитале.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 г. рядовому великой армии Сергею Романовичу Суворову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
| 
